Все хорошо

Света обнаружила, что старые сапоги жмут, примерно через месяц после того, как муж ушёл.

Она стояла в прихожей, пытаясь застегнуть молнию на левом. Пальцы онемели, живот мешал нагнуться, а молния упиралась в отёкшую лодыжку и не двигалась ни вперёд, ни назад. Потом она попробовала правый. Тот же результат.

- Чёрт, - сказала она вслух. Никто не ответил.

Раньше в таких случаях она кричала: «Дима! Помоги!» Дима подходил, садился на корточки, возился с её обувью, ругался, но помогал. Теперь Дима жил в центре города с Леной из отдела продаж. Лена носила тридцать седьмой размер и не отекала.

Света села на пол, прислонилась спиной к стене и заплакала. Она плакала не из-за сапог. Из-за того, что сапоги стали символом всего, что она больше не могла сделать сама.

Ипотека висела на ней одной. Декретные - смешные деньги. Мать в другом городе, отец умер, подруги после развода как-то все разом замолчали. И обувь.

Особенно обувь.

Новые ботинки с её нынешним размером стоили от пяти тысяч. На жизнь еле хватало. Хорошо, что хоть пельмени ещё не кончились.

Она нашла коробку в четверг вечером, возвращаясь с работы.

На почтовых ящиках внизу, прислонённая к стене, стояла аккуратная картонная коробка. Не порванная, не грязная. Сверху - листок в клеточку, приклеенный скотчем.

Света остановилась. Прочитала:

*«Отдам тому, кому нужно. Мне не понадобились :) Всё будет хорошо. 7-я кв.»*

Она открыла коробку. Ботинки были тёмно-серыми, на толстой рифлёной подошве, внутри - тёплый мех. Абсолютно новые, хотя и немного устаревшего фасона. Сорок первый размер. Как раз на пару больше её обычного.

Света присела на корточки - с животом это было целое приключение - стянула свой старый, разбитый сапог и сунула ногу в ботинок.

Как влитой.

Она постояла. Прошлась по лестничной клетке. Ботинки держали ступню мягко, но жёстко. Не скользили. Были тёплыми и какими-то... правильными.

Она снова посмотрела на записку. «Всё будет хорошо».

Света не верила в знаки. Но тут что-то ёкнуло. Она занесла коробку, но уже со старыми сапогами, в квартиру, Дома, пересилив себя, написала на обратной стороне листка: *«Спасибо. Я влезла. Точнее - мы :) 42-я кв.»* Потом вышла на лестничную клетку, спустилась на второй этаж, приклеила записку к двери седьмой квартиры, а на ручку повесила маленький пакетик с пачкой печенья «Юбилейное». Других сладостей в доме не водилось.

На следующий день на двери Светы висел новый листок:

*«Печенье - это сильно. Спасибо. Выпить кофе не хотите? Я на больничном, дома целыми днями. Марина. 7-я кв.»*

Света испугалась. Она вообще после развода боялась новых людей - а вдруг там какая-то психичка? А вдруг потом не отстанет? А вдруг...

Она не пошла. Вместо этого написала: «В следующий раз». И положила ещё печенья.

Марина пришла сама. Через два дня. С пирогом.

Света открыла дверь - на пороге стояла женщина лет сорока пяти, с короткой стрижкой и веснушками, в смешном розовом халате. В руках - яблочный пирог на противне, ещё тёплый.

- Я не психичка, - сказала Марина. - Просто у меня выкидыш был, двадцать лет назад. Я потом детей не родила. А ботинки... ну, купила в прошлом году, когда ещё думала, что чудо возможно. Не случилось. Выбросить рука не поднялась. А вас увидела во дворе - такая грустная ходите, живот вперёд, сапоги старые... ну я и...

Она замолчала. Света стояла и слушала. И почему-то ей стало не страшно.

- Заходите, - сказала она. - Только у меня пельмени и больше ничего.

- А я пирог принесла, - улыбнулась Марина.

Так началась их дружба.

Сначала - чай и пельмени. Потом Марина помогла Свете с документами на декретные - она работала в юротделе какого-то завода. Потом пришла с краской и побелила потолок в детской. Потом научила варить борщ.

Света сначала стеснялась. Потом перестала.

Она сидела на кухне, гладила живот и слушала, как Марина рассказывает про свои двадцать лет одиночества, про мужчин, которые обещали семью и уходили, про ЭКО, которое не прижилось. У Марины не было никого. Совсем.

- Всё здесь мне напоминает, как с надеждой жила, - Марина обвела рукой кухню, окно, двор за ним. - Каждый угол. Каждый подъезд. Иногда думаю - уехать бы куда...

- А почему вы квартиру не продали? Не переехали?

- А куда? - Марина пожала плечами. А здесь я привыкла. Боль привычная. Предсказуемая. Дура, да?

- Не дура, - сказала Света. - Я тоже с надеждой. Только моя надежда сейчас пинается по ночам и не даёт спать.

Они засмеялись. Света не смеялась уже месяца три. Оказалось, что это ещё возможно.

Через два месяца, когда живот стал совсем большим и Света не могла сама завязать шнурки, Марина пришла утром с пакетом и сказала:

- Давай я к тебе перееду на время. Диван у тебя есть. А то страшно тебе одной. Вдруг ночью что?

Света хотела отказаться. Сказать: «Не надо, я справлюсь». Но вспомнила, как стояла в прихожей с несчастными сапогами и плакала. И как нашла коробку. И как Марина пришла с пирогом.

- Давай, - сказала она. - Только ночью я храплю.

- А я встаю по три раза в туалет, - ответила Марина. - Квиты.

Роды были тяжёлыми. Света лежала в больнице три дня. Марина пришла на выписку - с большим букетом хризантем и с тревогой в глазах. Ждала на крыльце роддома, переминаясь с ноги на ногу.

Когда Света вышла с маленьким свёртком на руках, Марина увидела девочку - и заплакала, а потом зарыдала в голос.

- Ты чего? - спросила Света, усталая, но счастливая.

- Хорошенькая, - выдохнула Марина. - Такая хорошенькая.

Она сказала это так, будто сама только что родила. Может, так и было. Только не телом - душой.

Через год Света вышла на работу. На полставки. Дочку - Алису - оставляла с Мариной. Они стали почти семьёй: обедали вместе, ссорились из-за политики, мирились за чаем, вместе праздновали Новый год.

Однажды, разбирая шкаф, Света наткнулась на коробку из-под ботинок. Она открыла её. Ботинки - тёмно-серые, потёртые, но ещё крепкие - лежали на месте. Света села на пол, стянула тапок и примерила один. Болтался. Ноги вернулись в свой обычный тридцать девятый.

Она усмехнулась.

- Твоя миссия выполнена, - сказала она ботинку.

Достала листок бумаги, ручку. Написала:

*«Отдам тому, кому нужно. В них тепло и не скользко. Они меня спасли. И мою дочку. Теперь ваша очередь. Всё будет хорошо. 42-я кв.»*

Положила записку в коробку. Рядом - маленького плюшевого зайца, с которым Алиса уже не играла. Чистого, целого, доброго. Закрыла коробку.

Спустилась на первый этаж. Поставила коробку на почтовые ящики - туда, где люди обычно оставляют вещи «в добрые руки». Сверху, на видном месте.

Вернулась в квартиру. Марина кормила Алису кашей.

- Что это ты там? - спросила Марина.

- Отправила ботинки в добрые руки, - сказала Света. - Ты была права. Передавать дальше - это правильно. И зайца положила.

Марина улыбнулась. Алиса шлёпнула ложкой по столу.

Света подошла к окну. На улице было солнечно. Она посмотрела на свои ноги - в новых, недавно купленных сапогах. Коричневых, мягких, красивых. Тридцать девятый размер.

Она больше не боялась. Ботинки остались там, на почтовых ящиках, ждать кого-то, кому они нужны. А Света разулась и пошла на кухню - пить чай и строить новую жизнь.

Конец.